ФЭНДОМ


Icon WoodElf
«Атель-Лорен не потерпит присутствия ни людей, ни орков, ни гномов, ни зверолюдов. Если они сделают хотя бы один шаг по священной земле нашего леса, они не сделают второго»
– Скарлок, туманный странник Атель-Лорена

Лесные эльфы, Асраи, Дивный народ Атель-Лорена – один из трёх эльфийских народов, чья история восходит к Ултуану. Однако, в отличие от своих собратьев, они покинули эти земли до того, как зависть и злоба разобщили великий народ. Потому лесные эльфы считают, что только они являются настоящими и полноценными эльфами. Народ Атель-Лорена менее других погряз в традициях и ритуалах, а потому способен на большие крайности в своих помыслах и поступках. Они одновременно своенравны и благородны, жестоки и заботливы. Они служат и свету, и тьме.

На западе от Атель-Лорена находится Ултуан, обитель высших эльфов и древняя родина лесных. В отличие от лесных собратьев, высшие эльфы, или азур, ошибочно убеждены, что только мощь Ултуана может спасти мир от погружения в Хаос. Дальше на северо-западе пролегают холодные земли Наггарота, дом тёмных эльфов, жестокосердных друкаев. И если высших эльфов их лесные братья считают закостенелыми консерваторами, то наггаротцев они воспринимают как жестоких и своенравных детей, ненавидящих весь мир, словно он их чем-то обидел.

Пожалуй, единственное сходство между тёмными и высшими эльфами, кроме общего родства - это отношение к ним лесных собратьев: нечто среднее между жалостью и раздражением. Несмотря на все усилия, народы Ултуана и Наггарота вымирают. Популяция лесных эльфов, напротив, весьма стабильна. Они вечны, как сами леса, в которых обитают.

Давным-давно, на заре эльфийской истории, меж эльфами и лесными духами был заключен договор. Теперь же лесные эльфы словно балансируют на лезвии ножа меж возвышением и погибелью. Они живут в ожидании дня, когда Атель-Лорен прорвёт собственные границы и возвратит себе утраченные земли, либо же падёт под напором вражеских орд. Вне зависимости от своего происхождения, все эльфы – долгожители, хоть и не бессмертны. Они стройны и стремительны, ловки телом и остры умом, хотя в ловкости лесные эльфы превосходят своих собратьев. Жизнь обитателей Ултуана и Наггарота проходит в городах или на борту боевых кораблей, в то время как лесные эльфы вынуждены постоянно оттачивать свои навыки, борясь с ежедневными трудностями.

Эльфы весьма чувствительны по своей природе и глубоко переживают из-за мелочей, которые менее развитые существа сочли бы пустяками. Они обожают интриги, остры на язык и очень хитры. Чужакам не под силу постичь язык лесных эльфов не потому, что слова сами по себе мало что значат, а потому, что у каждого слова есть как минимум два значения. Порой предложение помощи звучит как угроза, а смертный приговор - как помилование. Речь эльфов отражает их непростое взаимодействие с окружающим миром. Неподкреплённые делами слова – это лишь звуки, которые могут означать то или иное развитие событий. Иногда даже сами эльфы не знают, что намеревались сказать, пока не начнут действовать. В целом, ловкость и острый ум эльфов делают их одними из наиболее опасных противников. Они не обладают выносливостью и силой, свойственной варварским расам, однако их никому не превзойти в изяществе и точности движений. Эльфы видят даже малейший зазор меж пластинами брони своих врагов, каждое уязвимое место. Они столь стремительны, что противник не успевает отражать их удары. Лесной эльф, вооружённый длинным луком, способен попасть стрелой в глазницу шлема мчащего на полном скаку рыцаря с просто невероятного расстояния.

На протяжении всей истории лесные эльфы стремились к гармонии и уединению, но вынуждены участвовать в непрерывных войнах. Многие тысячелетия они сосуществуют в согласии с наделёнными собственным разумом лесами Атель-Лорена и обитающими под их сенью духами. Лесные эльфы научились мириться со сменой сезонов и круговоротом смерти и возрождения. В отличие в других родственных рас, лесные эльфы никогда не стремились к мировому господству. Они лишь желают, чтобы их родные царства, несмотря на все невзгоды, просуществовали до скончания веков. Ради этого эльфы участвуют в битвах, ибо ни одна страна не продержится долго, если она не способна дать отпор недоброжелателям, коих у Атель-Лорена великое множество. Для людей лес – это тягостный и злой враг. В какой-то степени они правы, ибо ни эльфы, ни связанные с ними лесные духи не дорожат жизнями чужаков. Недолго думая, они отвечают убийством на любую провокацию, а уж тех, кто сам даёт повод, всегда предостаточно.

Гномы рассматривают деревья Атель-Лорена как топливный ресурс для своих грандиозных машин. Самонадеянные колдуны также видят в лесах источник, только не древесины, а магической сущности, дарующей жизнь деревьям и силы обитателям лесов. Есть и те, кто валит деревья и оскверняет земли исключительно из жажды разрушения. Потому хозяевам Атель-Лорена приходится вступать в бой, маршируя под покровом магической дымки. Битва начинает с единственной стрелы, пущенной самым талантливым лучником и нацеленной в сердце предводителя вражеской армии. Когда сигнал дан, лесные стражи и следопыты появляются из укрытий, и небо над противником чернеет от стрел. Каждый выстрел производится с нечеловеческой точностью. Лишь после этого звучат охотничьи горны, и лесные эльфы срываются в бой.

Атаку возглавляет полубог Орион, каждый год погибающий в пламени и возрождающийся по весне. Он разбрасывает врагов взмахами своего могучего копья. Дикие всадники мчатся следом. Их яростные скакуны затаптывают тех, кто пережил первый натиск всадников. Боевые танцоры кружат меж ошеломлённых противников. Каждая нанесённая рана – их дань богу обмана. Вечные стражи и следопыты Диколесья идут следом, неистово размахивая мечами. Эльфы сражаются не одни, им помогают духи леса. Гибкие дриады раздирают врагов с невероятной ловкостью и жестокостью, свойственной их тернистым сердцам. Огромные древолюди сминают противника, прокладывая себе дорогу сквозь вражеские ряды огромными сучковатым кулаками. Издали на битву взирают чароплёты, направляющие как тёмную, так и светлую магию туда, где это наиболее необходимо, и излечивая тем самым раненых союзников или осыпая врагов стрелами чернейшей магии.

Как бы эльфам ни хотелось верить в собственную неуязвимость для Хаоса, это заблуждение. Они не подвержены физическим мутациям, но сила Тёмных Богов затронула их души. Это проявляется в их раздутом высокомерии, коим эльфы славятся еще с древних времён. Безмерное сострадание, которое некогда было отличительной чертой эльфов, давно угасло, сменившись уверенностью в собственном неоспоримом превосходстве.

Это высокомерие проявляется по-разному среди эльфийских народов. Оно превратило тёмных эльфов в эгоистов, готовых разорить мир для собственного удовольствия. Высших эльфов оно сделало упрямыми и тщеславными, эдакими самопровозглашёнными защитниками мира, судьбу которого они не способны контролировать.

Лишь лесных эльфов не соблазняют чужие земли. В них влияние Хаоса пробудило только недоверие и замкнутость. Жители Атель-Лорена желают только, чтобы их оставили в покое и дали в мире взращивать леса своего дома. Лишь тогда, когда судьба остального мира угрожает Атель-Лорену, они обращают внимание на земли за пределами лесной сени.

Большую часть своего существования лесные эльфы не обращают внимания на мир за пределами леса, если он сам не начинает влиять на их повседневную жизнь. Действительно, только совсем юные и самые старые обращают на него внимание. Молодые - из жажды приключений, которых им недостаточно в лесу, а старые - потому, что слишком хорошо усвоили урок: Атель-Лорен не так отделён от остального мира, как им того хотелось бы.

Всё же со временем лесные эльфы поняли, что им суждено разделить судьбу остального мира. Когда роковые раскаты разорвут мир, святость Атель-Лорена будет навсегда потеряна. Такой вариант будущего потряс даже лесных эльфов с их тысячелетиями изоляции. Направляемые пророчествами и мудростью Ариэль, их бессмертной Вечной Королевы, лесные эльфы пытаются остановить надвигающуюся катастрофу, чтобы отстоять свой лесной дом. Впервые за долгие тысячелетия у них появилась цель. Они знают, что Атель-Лорен не переживёт грядущие бедствия невредимым, и если ради сохранения любимого дома придётся спасти остальной мир, то так тому и быть.